Спор Махно и Аршинова о власти

Интересный эпизод из фильма «Девять жизней Нестора Махно»(2 серия). Тюрьма живет ночью, как известно… И вот политзеки, отбывающие огромные тюремные сроки (или как Махно — пожизненно) на ночь глядя затеяли теоретический диспут о власти.

Махно, Аршинов и другие в этом фильме не отрицают власть вообще, но проводят свое понимание — негосударственной, народной власти. Петр Аршинов, который изображен в этом фильме профессорским интеллигентом, — хотя в реальной жизни он был железнодорожным рабочим, обвиненным за убийство по политическим мотивам, — утверждает, что в «теории анархизма вопрос о власти давно разрешен». Во всяком случаи авторы фильма вкладывают в его разговор такие слова.

Но это не совсем так. Ни Бакунин, ни Кропоткин, ни Алексей Боровой в своей брошюре под названием «Власть» не дают разрешения сложной для анархизма дилеммы. Петр Аршинов говорит: «для нас вождь это не человек власти, а человек авторитета«, но такого ответа не достаточно. Ясно, что ответ нуждается в более четкой разработке.

Как организовать власть самоуправления в социально-неоднородных многомиллионных сообществах? Как принимать при самоуправлении непопулярные решения, за которые никто не хочет голосовать? Как предотвратить захват власти при самоуправлении — демагогами\манипуляторами или просто дураками, не понимающими сложность общественных отношений? Классический анархизм не дает ответов на эти вопросы.

На наш взгляд разрешение дилеммы «чтобы ликвидировать власть ее нужно захватить, но захватив власть ее уже невозможно ликвидировать» лежит в:

а) в более глубоком изучении власти как социального явления
б) в теории социальной власти (мы ее слегка касались)
в) в понимании самоуправления не как идиллии, а сложной и организованной системы.

Эпизод на 4 минуты: https://youtu.be/sq6xhif3pP8

4 thoughts on “Спор Махно и Аршинова о власти

  1. Махно и Аршинов пользовались властью «хотя бы на минуту» во время гражданской войны. Но они не считали это властью. Шла драка, они действовали, чтобы разбить врага. Потом, после победы можно было разобраться. По такому же пути шли и большевики. Не удивительно, что противники «Платформы» видели в ней призрак большевизма. И все же махновский путь в революции на порядок более вольнолюбив, чем большевистский. Махновцы стремились к максимально возможной в условиях гражданской войны свободе. Их противники отказывались учитывать это «смягчающее обстоятельство». В конце концов под давлением критики «платформисты» признали, что их план — только самое начало анархии, которое не гарантирует соблюдения всех принципов анархизма.

  2. Здесь необходимо отвлечься. Подавляющее большинство читателей этой книги анархистами не являются, зачем им все эти рассуждения теоретиков давно прошедшего времени, даже с точки зрения сегодняшней анархистской теории, замешанной не только на «классике», но и на экологических и постиндустриальных идеях, споры Махно и его противников — вчерашний день. И все-таки эти теоретические столкновения важны и по сей день. Подставьте на место слов «анархическая революция» сочетание «либеральная реформа» — и перед вами дискуссия сторонников радикальных и умеренных преобразований России в наше время. Можно ли добиться желаемого одним скачком? Радикализм и эволюционизм присутствуют в любом течении, не только в анархизме. Радикальный большевик, анархист, либерал и консерватор очень похожи друг на друга, хотя идеалы их расходятся. И в этом отношении Махно вел вечную дискуссию, постигая вечные теоретические истины. Эта дискуссия многому научит не только его самого, но и добрую половину анархического движения. Она покажет на практике — радикализм ради радикализма ведет к большевизму, к идеям диктатуры. У Махно хватит мужества остановиться на пороге этого перерождения. А его друг и учитель Аршинов будет унесен логикой этого соблазна.

  3. Идея планирования, высказанная Аршиновым и Махно, получила достойный «отпор» со стороны В.Волина: «Основным вопросом организации нового производства является вопрос о том, будет ли оно централизовано и планировано, как это представляют себе, например, большевики, или же, наоборот, децентрализовано и построено на строго федеративных началах.» Жизнь оказалась мудрее спорщиков. Во время Испанской революции анархисты будут налаживать производство, используя и центральное демократическое планирование, и бартерный товарообмен, и ненавистные анархо-коммунистам рыночные отношения. Сегодняшний мир, во многом подтвердивший прогнозы анархистов об ослаблении роли государства в мире, о необходимости общественного, но не бюрократического регулирования социальных процессов, о самоуправлении как альтернативе произволу чиновничества и капиталистических монополий — этот мир тоже ищет дорогу в будущее разными путями. Впрочем, в первой половине века анархисты не верили, что негосударственное общество будет «прорастать» естественным путем. Его нужно было «строить». Таковы были стереотипы времени.

  4. 27 ноября Махно второй раз в жизни предстал перед судом. Его обвиняли в контактах с миссией УССР в Варшаве и подготовке восстания. После того, как абсурдность этого обвинения стала очевидна, прокурор стал доказывать, что Махно не политэмигрант, а бандит. Возникла угроза, что Польша использует узников как разменную монету в дипломатической игре и выдаст их большевикам. Газета «Дни» писала: «Махно на суде держится свободно, охотно говорит, категорически отказывается от возводимых на него обвинений в бандитизме, насилиях, в злых умыслах против Польши, в сношениях с большевиками. Говорит о себе и «махновском движении», как о своеобразном народном освободительном движении, о борьбе против всякой навязываемой народу власти. Говорит «интеллигентским» языком, порою с вычурными книжными оборотами»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *