Почему староверы не стали революционерами?

Некоторые революционеры-народники в XIX веке считали старообрядцев в России революционной силой. «Ведь это же угнетаемые государством группы», — думали они. Некоторые даже пытались работать с ними, но, как известно, без особого успеха.

Сегодня существует такое явление как радикальный ислам. В своей культурной форме — древнеправославие и радикальный ислам довольно похожи. Такой же призыв — «вернуться к истокам». Такая же жесткая регламентация повседневной жизни.

Возникает вопрос: почему «ревнители благочестия»(так называли себя основатели старообрядчества) и их поздние последователи в XIX веке — не стали радикальной политической силой в России, а радикальный ислам сегодня является политическим движением международного уровня?

На это есть несколько причин.

Причины

Первая причина. Радикальный ислам сегодня поддерживается и финансируется на государственном уровне. Прежде всего — Саудовской Аравией и другими силами. В период с XVII-XIX веков не было государства, которые могли бы профинансировать древнеправославную церковь. Греческая церковь влачила жалкое существование, находясь под властью Османской империи. Византия как государство перестало существовать еще в XV веке.

Вторая причина. Отсутствие в исламе широкой иерархии священников (в отличие от «традиционного» христианства — православия и католичества). Отсутствие широкой иерархии священников, — то есть механизма, с помощью которого можно внушать верующим идею подчинения господствующему классу, — в суннитском исламе не позволяет государству держать под жестким контролем паству.

Третья причина. Постоянное вмешательство США и других государств в дела на Ближнем Востоке периодически дестабилизируют обстановку в отдельных странах этого региона. В ходе таких вмешательств западные державы поддерживают одни политические силы против других и тем самым создают почву для конфронтации и роста радикальных настроений. Во внутренние дела в Российской империи после второй половины XVII века никто не вмешивался, никто не пытался играть на межконфессиональных противоречиях.

Четвертая причина — распад СССР и исчезновение идеи социализма в какой бы то ни было форме с мировой арены.

Почему идея смирения?

Конечно, сама по себе идея смирения — ничего не значит без организованных групп, которые проводят ее в жизнь. «Идея смирения» не помешала крестоносцам совершать опустошительные походы на Ближнем Востоке в период средневековья. Почему же идея смирения стала преобладающей в официальном православии?
Начиная с XVII века православная церковь в России стала правой рукой государства. Государству не нужна была сомневающаяся бунтующая паства. Начиная с момента складывания Московского государства — церковь сначала сама пыталась быть на равных с Великим князем. Но убийство московского митрополита Филиппа в 1569 году Малютой Скуратовым (с согласия Ивана Грозного) показало священникам, что они не могут быть выше светской власти в Москве. Тогда церковь выбрала роль верного сатрапа.
Идея смирения в православии была господствующей как у старообрядцев, так и у «никониан» — сторонников официальной церкви. Формы сопротивления старообрядцев носили пассивно-мученический характер. Это — массовые самосожжения, внешнее принятие новых норм и тайные службы у себя дома, основание поселений на севере Сибири. Никто из старообрядцев, лидерами которых были отлученные от церкви священники, не брал в руки оружие.
В радикальном исламе нет иерархии священников (если не считать Саудовскую Аравию или некоторые национальные варианты шиизма) — есть лишь духовные авторитеты. Поскольку считается, что верующий может напрямую обращаться к Аллаху, то и для решения о джихаде достаточно личного убеждения верующего. Оборотной стороной такого подхода является — бесконечный плюрализм. Даже поверхностное изучение радикальных суннитских течений показывает, что тут — «кто во что горазд». Различные течения и группировки по своему трактуют и без того многозначный текст «Корана» и получается по принципу «куда повернул, то и вышло».

Официальный ислам и «неофициальный»

Другой момент, который нельзя не упомянуть. Современный радикальный ислам — конечно же это ответвление от официальной его версии. Радикальный ислам суннитского толка напоминает течения городского населения XV века в Новгорода и Пскова — «ересь стригольников», «ересь жидовствующих». Например, стригольники XV века провозгласили, что официальные священники — «священици ни по Бозе, а по мзде» (то есть, священники — «ни от Бога, а за деньги»). Они отказались посещать официальные храмы, провозглашая, что «простые люди» могут служить службы сами — на городских улицах и площадях. В радикальном исламе похожая схема: верующие могут делать намаз где угодно и когда угодно и никакие посредники для этого не нужны. Есть «Коран», есть умма (община).
Официальный ислам с широкой иерархией священников, с разветвленным внутренним аппаратом никогда бы не смог стать радикальной политической силой. Этот аппарат задавил бы внутри себя любое сопротивление. Поэтому, естественно, официальный ислам критикует радикалов как «еретиков» и «отступников».

Почему религиозная идея?

Еще один вопрос, который нельзя ни задать сегодня: почему именно религиозная идея стала объединяющей для радикалов Азии и Ближнего Востока? А не обновленный марксизм, например?
Ответ на этот вопрос можно проиллюстрировать на примере радикальных палестинских движений 1960-1990-ых годов. ООП (Организация Освобождения Палестины) во главе с Ясиром Арафатом была патриотической организацией с социалистической риторикой. Понятно, что ее создатели были мусульмане, но это не выпячивалось: на первом месте была национально-освободительная идея, а потом уже ислам. Но после распада СССР и прекращения советской помощи, в Палестине стали подниматься такие группы как «Исламский джихад» и «Хамас», делающие больший акцент на религию.
Марксизм в антиколониальных движениях как правило был привнесенным. Когда привносить стало нечего — вернее не откуда, люди стали обращаться к собственной культуре, брать то — что рядом. Выработать новую идеологию? Для этого нужно много времени, поэтому люди стали использовать ту объединяющую идею, которая не только находится рядом, но и была понятна им. В любой религии — в христианстве, в исламе и пр. всегда можно найти объединительные (социалистические) нотки, поэтому достаточно нескольким «духовным авторитетам» было обратить на это внимание, как появлялся сплав политико-религиозного учения.

Теология освобождения

При ближайшем рассмотрении радикальный ислам является соединением политической идеологии и религии. Ни одна религия никогда не избегает политики. Но в разных вариантах — политика бывает ярко выражена или глубоко запрятана.
Примером недавнего прошлого — радикализации христианства является теология освобождения(см. газета «Ситуация», №20, https://avtonom.org/pages/teologiya-osvobozhdeniya-bog-i-revolyuciya), родившаяся в 1970-ые годы в Латинской Америке. По своей идеологической сути теология освобождения была сплавом христианства с некоторыми положениями марксизма. Его идеологи и основатели (Сальвадор Рикард Гранде, Камило Торес, Мануэль Перес Мартинес и пр.) — были католическими священниками, взявшими в руки оружие. Они воевали против режимов своих стран в рамках леворадикальных вооруженных объединений.
Таким образом, соединение религии с радикальными требованиями социального освобождения не является новостью. Появление эгалитарных христианских ересей в средневековой Европе было системным явлением (Апостольские братья, табориты, отчасти катары и пр.). В 1534 году анабаптисты пытались достигнуть непосредственного коммунизма (без частной собственности, семьи и денег). Они захватили немецкий город Мюнстер. Переименовали его в Новый Иерусалим и несколько лет вели вооруженную борьбу со феодалами. Лидеры мюнстерского восстания были непосредственными учениками казненного еретика Томаса Мюнцера, самого радикального и «левацкого» лидера Реформации.

Выводы

Отвечая на вопрос, поставленный в начале статьи «почему старообрядцы не стали революционной силой» ответим так. Старообрядчество не стало политизированным. Ни стало оно политизированным кроме вышеназванных причин еще и вот почему.
Во-первых, оно состояло из идей православия, которые принципиально не отличались от дореформенного православия. Это было такое же православие — отличающееся ни по сути, а только в некоторых моментах литургии.
Во-вторых, реформа Никона второй половины XVII — которая и привела к появлению старообрядцев, это была предпоследним этап ликвидации независимости церкви от государства. Следующий шаг — предпринятый Петром I в XVIII веке окончательно ликвидировал автономию Русской Православной Церкви. Патриаршество было уничтожено, а управление церковью было включено в состав государственного аппарата под видом Святейшего Синода.
Конечно, стойкость и преданность идее старообрядцев не может не восхищать. Священникам старообрядцам в XVII веке отрезали языки, чтобы они не могли проповедовать. Один из лидеров старообрядчества — протопоп Аввакум просидел 14 лет в земляной яме в Сибири, а в итоге был сожжен на костре. Но ко второй половине XIX века старообрядцев перестали жестко преследовать, наверное, — это третья причина, почему они не стали радикальной бунтарской силой в XIX веке.
Отвечая на второй вопрос: почему старообрядцы не стали радикальной политической силой, а радикальный ислам — стал. Ответим так: вышеперечисленные условия способствуют политизации ислама, в то время как формы сопротивления старообрядцев были подчеркнуто аполитичными. В XVII веке старообрядчество не могло быть политизированным, так как светских политических идеологий не было, все идеологии — были религиозными. В XIX веке, когда политические идеологии уже проникли в Россию — старообрядчество за века нашло свою нишу в России (что, впрочем, не мешало некоторым купцам-старообрядцам финансировать революционные организации). Старообрядцы стремились «уйти от мира» ввиду особенностей мировоззрения и исторической специфики, в то время как радикальный политизированный ислам стремится «быть в миру».

 

 

Иллюстрация: образ протопопа Аввакума Петрова из сериала «Раскол».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *